Круглый стол "Статус документа в современной культуре: теоретические проблемы и российские практики"

14 апреля 2009 г. ИГИТИ ГУ-ВШЭ провел круглый стол на тему: "Статус документа в современной культуре: теоретические проблемы и российские практики".
Участники: Ирина Каспэ, Борис Степанов, Галина Орлова, Святослав Каспэ, Илья Кукулин, Николай Митрохин, Борис Дубин, Елена Петровская, Оксана Гавришина, Нина Сосна, Наталья Самутина.
Репортаж.

 

14 апреля 2009 г. ИГИТИ ГУ-ВШЭ провел круглый стол на тему: "Статус документа в современной культуре: теоретические проблемы и российские практики".

Участники: Ирина Каспэ, Борис Степанов, Галина Орлова, Святослав Каспэ, Илья Кукулин, Николай Митрохин, Борис Дубин, Елена Петровская, Оксана Гавришина, Нина Сосна, Наталья Самутина.

Репортаж.

Несколько слов о концепции круглого стола и проекта, с которым он связан:

Рабочий круглый стол является первым, стартовым этапом проекта Центра исследований современной культуры ИГИТИ ГУ-ВШЭ. Тема и проблематика круглого стола лишь отчасти пересекается с традиционными объектами изучения документоведения и архивоведения. Определить предлагаемый предмет обсуждения как «документ» будет неточно и недостаточно; нас в данном случае интересуют культурные представления о документе, социальный статус документа, коммуникативный «эффект» документа – иными словами, «документальность», или даже «документность», по аналогии с якобсоновской «литературностью» (устойчивые термины «документальность», «документальное», «документалистика» кажутся менее предпочтительными, поскольку обладают широким набором значений и нередко используются в жанровом смысле – этих непроблемных решений хотелось бы избежать).

При таком подходе оправдан интерес к разным областям социальной реальности, к разным институциональным, коммуникативным, медийным ситуациям, в которых характеристики документа актуализируются или, напротив, подвергаются сомнению:  будь то сфера принятия политических решений, повседневное взаимодействие с бюрократическими институтами, современные медийные среды (от кино до Интернета) или историческое знание, те или иные формы репрезентации прошлого.

Вне зависимости от того, о каком понимании «документности» идет речь – бюрократическом или кинематографическом, – важно, что статус документа присваивается теми или иными институтами и инстанциями, закрепляется при помощи характерных маркеров (далеко не всегда эксплицированных столь же явно, как архивный номер или каталожный шифр) и распознается в соответствии с определенными нормами восприятия. Задача круглого стола и проекта в целом – описать и исследовать такие институты, нормы и маркеры, вопреки распространенной иллюзорной установке, согласно которой «документ» – предельно нейтральная характеристика, не репрезентирующая никаких иных значений, кроме собственно «подлинности», «аутентичности» и «жизненности».

Здесь видится существенный теоретический пробел: документальное (или «документное») принято определять почти исключительно апофатически – как «не-вымышленное». Будучи весьма востребованным предметом теоретических рассуждений, документальное фактически играет в них служебную, вторичную роль – «документ» оказывается необходим прежде всего для того, чтобы обозначить области вымысла. Свойство документа казаться «просто текстом» («просто изображением»), невымышленным и безыскусным, способствует вытеснению важных, как представляется, вопросов: что именно мы документируем? о чем призван свидетельствовать (что обязан удостоверять) документ? какие типы реальности? Именно этот комплекс вопросов является для проекта центральным. Его можно развернуть в несколько проблемных блоков, которые были предложены для дискуссии:

1. В каких коммуникативных рамках «работают» (или «не работают») представления о документальном (документном). Что, как, почему, зачем, кем понимается под документами. Какие инстанции и институты приобретают полномочия присваивать статус документа, как формируются, закрепляются и транслируются нормы восприятия, позволяющие распознавать и оценивать документальное. Проблема коммуникативных «разломов» – исторических моментов, когда либо представление о документе, либо представление о рамках и ситуациях его функционирования сильно меняется.

2. Каковы языки описания документа, как проводятся границы документного в культуре. Границы между документом и монументом, документом и свидетельством.

3. Как устроено «другое» документа: фальсификация, мистификация, стилизация, пародия. Роль «анти-документа», перевернутой, травестированной документности в современной культуре. Фальсификация и определения документа (документ – не просто то, что тождественно «подлинности», но и то, что может быть сфальсифицировано).

4. Как задаются ценностные характеристики документного. «Высокие» и «низкие» образы документа (от «живого голоса реальности» до «бездушной бумажки»).

5. Документность как «слепое пятно»: типы социального опыта (например, тоталитарный опыт), побуждающие игнорировать, «не замечать» легитимные прежде маркеры документа. Перенастройка оптики, в результате которой вместе со статусом документа утрачивается и возможность считывать его содержание.

6. Как выстраивается антропология документатора и каковы антропологические следствия документирования. Удостоверение и репрезентация личности как одна из наиболее значимых культурных функций документа.

7. Архив как собрание документов. Архив и проблема культурной ценности. Архив как способ структурирования времени (не только «прошлого», но «настоящего» и «будущего»). Проблема утраты архива в современной ситуации.