• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Важные объявления 1

Новости

Музыка и академия

Артем Рондарев и Александра Колесник рассказывают на страницах «Окон роста» о связи музыки и академии, а также о способах исследования музыки в социальных и гуманитарных науках.

Полная версия на сайте «Окон роста».

Музыка является неотъемлемой частью жизни каждого человека. Даже если вы не меломан, вы все равно слышите музыку в маршрутке, метро или торговом центре, видите на улице музыкальные афиши, слышите ее в рекламе – музыка важная составляющая современной культуры. Музыка может ворваться без спроса даже в башню из слоновой кости: вспомните эхо битвы между Оксимироном и Гнойным или недавние страсти вокруг голосования за хэдлайнера Дня Вышки и победы Валерия Меладзе. О музыке сложно говорить, еще сложнее говорить о ней проблемно, вписывая ее в более широкий культурный контекст. Для университетского человека музыка может быть полезна не только как источник радости и отдохновения, но и как предмет исследования.

Александра Колесник

Некоторое время назад меня пригласили принять участие в подкасте интернет-радио 4'33 FM, которое делают вышкинские студенты (между прочим, помимо него в университете работает еще одна студенческая радиостанция – High School Radio). Мы говорили с ребятами о феномене ретромании в современной популярной культуре и том, что современная поп- и рок-музыка зациклена на собственном прошлом: сейчас музыканты не изобретают ничего нового, а постоянно «перерабатывают» образы, стили, звучание прошедших эпох. Сам термин «ретромания» был предложен британским музыкальным критиком Саймоном Рейнольдсом почти 10 лет назад. Ретроманию можно рассматривать в качестве симптоматичного явления культуры постмодерна, когда интенсивное ощущение прошлого, характерное для культуры модерна, сменяется свободным обращением к различным «прошлым», встроенным в современную реальность и существующим по ее коммерческим и медийным законам (цифровые медиа играют тут принципиальную роль). Рейнольдс в качестве основного примера этих изменений современности выбирает популярную музыку. Во время эфира мы невольно стали говорить о музыке в контексте истории ХХ века. Действительно, популярная музыка (и прежде всего рок-н-ролл) стала одним из ярчайших явлений второй половины прошедшего столетия, и с ее появлением связан целый ряд трансформаций в мировой культуре.

Безусловно, упрощая и оставляя в стороне специфику музыкального рынка, можно выделить ряд важных характеристик популярной музыки, через которые мы можем говорить об истории и нашей современности в целом. Прежде всего популярная музыка нередко оказывается крайне чувствительной к изменениям, происходящим в обществе(ах), фиксируя актуальные идеи и задавая новые модные тенденции. Порой именно музыка, а не кинематограф или литература способна «схватить» и оспорить существующий порядок вещей. Так, в Великобритании появление бит-рока в 1960-е годы маркировало «конец викторианства», что означало прежде всего трансформацию морали и представлений о табуированных темах. Бит-рок открыл британскую культуру для слушателей всего мира, а мировая популярность The Beatles, которой предшествовал успех фильмов о Джеймсе Бонде всего двумя годами ранее, и соперничество музыкантов с американской музыкальной сценой значительно расширили культурный рынок в Великобритании. Британия стала мощным экспортером культурной продукции. И является им также и в настоящее время. Примечательно, что новый премьер-министр от партии лейбористов Гарольд Вильсон в 1964 году одним из первых выступил в поддержку ливерпульской четверки, назвав музыкантов и их слушателей «новой Британией», тем самым легитимировав статус рок-музыки в Англии.

Во-вторых, популярная музыка стала важным идентификационным механизмом, в результате чего появляются различные субкультуры и музыкальные фанатские сообщества со своими сложными системами знаков, символов, поведенческих стратегий и мест локализации. Все мы знаем о существовании «неформалов», но за этим термином стоит сложная и богатая история разных музыкальных сообществ. Обращаясь снова к истории британской культуры, уже классическим примером создания стратегий различения и разграничения разных групп, в центре которого была бы музыка, стал панк-рок. Панки лихо вскрывали все изъяны современности – от амбивалентности социальной иерархии до проблемы расизма, которые были важной повесткой дня Британии семидесятых. Способы культурного выражения, выбранные панк-движением, были агрессивными и часто шокирующими, подчеркивая общую утрату социальной уверенности, отчуждение, личностное переживание одиночества и тотальный пессимизм. Наилучшим методом провокации стала нестандартная и вызывающая одежда и макияж, эпатирующее поведение и громкие лозунги. Музыканты панк-рок-групп вроде Sex Pistols и Generation X провоцировали и расшатывали британские медиа, выявляя наиболее болезненные вопросы для разных слушателей (как рабочей молодежи, так и студентов элитных колледжей) и предлагая широкий формат возможностей соотнесения разных референтов с панк-движением.

В-третьих, популярная музыка стала важной составляющей повседневной коммуникации и языком разных высказываний. Сейчас многие музыкальные жанры и стили не ассоциируются у нас с какими-то протестными движениями. Однако так было далеко не всегда. Еще один пример из британской истории. В 1976 году традиционный карнавал в районе Ноттинг-Хилл, проходящий в Лондоне с 1958 года, сопровождался митингами и шествием с лозунгами против расового неравенства в Великобритании. Музыкальным «сопровождением» карнавала были «угрожающий» тяжелый бит и воинственные тексты регги, еще более подчеркивающие политическую обстановку бывших колоний. Регги воспринимался в Великобритании не просто как музыка местного сопротивления, он стал языком социального протеста. Карнавал привлек внимание музыкантов-современников. Итогом стало оформление резонирующего общественно-музыкального движения «Рок против расизма» (Rock Against Racism), основной идеей которого оказалась борьба с расизмом не просто в среде британских музыкантов, но и на более широком общественном уровне.

Наконец, популярная музыка сильно изменила представления об эстетике и самой культуре. Эрик Хобсбаум в свое время писал о том, что появление рок-н-ролла и ритм-энд-блюза в 1950-е годы стало отправной точкой перехода от культуры элитарной к культуре популярной. Элвис Пресли, как и несколько позже The Beatles или Дэвид Боуи, поставили ряд важных вопросов: проблема авторства в популярной культуре, границы маскулинности и фемининности, границы локального и транскультурного. И хоть Хобсбаум считал последним эталоном высокой культуры джаз, он, хоть и с неохотой, отмечал, что те эстетические ценности, которые провозглашал рок-н-ролл, радикально повлияли на всю популярную культуру в целом. Я бы сказала, что это влияние продолжается и в настоящее время: достаточно только посмотреть на их современные версии, хип-хоп и рэп, которые с 1980-х годов все увереннее и громче о себе заявляют.

Очевидным образом в современной академии все эти сюжеты не могли остаться в стороне. С одной стороны, в 1960-1970-е годы происходил активный поиск нового языка описания музыки, отличного от устаревшего критического языка социологии музыки и музыковедения (т.е., по сути, терминологии Адорно). С другой стороны, развитие самой популярной музыки и те трансформации, которые претерпевала музыкальная индустрия, активно влияли на формат и характер исследований: происходило заимствование языка, понятий и способов описания непосредственно из музыкальной среды и музыкальной журналистики. Общие дискуссии о «серьезности» исследований популярной музыки начались с возникновения такого культурного явления, как битломания, в середине 1960-х годов и сопровождались бурной критикой возможности академического подхода к данной культурной форме со стороны классических музыковедов. Период активного формирования новых исследований популярной музыки (popular music studies) пришелся на вторую половину 1980-х – начало 1990-х годов, когда был сформирован Институт популярной музыки на базе Ливерпульского университета, несколько ключевых академических журналов и ассоциаций, отстоявших право популярной музыки на присутствие в современной академии.

«Популярная музыка» – широкое по своим масштабам понятие, не ограниченное только одним музыкальным продуктом и его характеристиками. Это сложная система социальных практик: создание и запись музыкального продукта, его презентация (включая видеоклипы, концерты, обложки альбомов, концертные выступления музыкантов), распространение и рецепция разными аудиториями. Такой взгляд предполагает анализ не только условий и практик производства, особенностей текстовой и музыкальной форм, режимов потребления музыки, но и специфики дискурсов о популярной музыке, видах социальных практик, способах прослушивания, просматривания, дистрибуции и покупки музыкальной продукции, а также музыкальных медиа. Безусловно, охватить всю специфику популярной музыки невозможно, но увидеть и понять, как она устроена и интенсивно включена в культуру, – это отдельная большая задача современных гуманитарных и социальных наук.